12/12/2007 Тимофей Яровиков: "...Должны прилагаться усилия"

Лидер группы СЕРДЦЕ ДУРАКА из белорусского города Могилёва, поэт, автор песен Тимофей Яровиков прибыл в Питер всего на один день, чтобы отыграть концерт в "Камчатке" (репортаж с этого концерта уже опубликован на "Нашем Неформате"). Я встретил его утром на Витебском вокзале и ночью проводил на Московском - Тимофей отправлялся в столицу радовать своим выступлением тамошних обитателей. Весь день мы с ним разговаривали, и признаюсь, самое интересное осталось за рамками этого интервью. Некоторые темы возникали спонтанно в ситуациях, когда было не до диктофона. Тимофей - не только один из лучших авторов в нынешней русскоязычной рок-музыке (и не только в ней), но и замечательный рассказчик историй появления своих песен. Что ж, надеюсь, об этом я его как-нибудь ещё расспрошу и предложу вашему вниманию эти рассказы. Пока же будьте любезны ознакомиться с фрагментами нашей беседы, в которой Тимофей опять-таки рассказал и о себе и о группе кое-что неожиданное.

— Почему вы так долго пишете альбом? Ведь музыка-то у вас, вроде, не особо сложная?

— Больной вопрос, который мне задают по многу раз на дню. Долго... По не зависящим от нас причинам. Хотя можно ли их назвать не зависящими от нас, даже не знаю. В общем, в студии в Могилёве, где мы пишемся, пишется, кроме нас, ещё огромное количество могилёвских групп. Она перманентно занята. Периодически бывают заняты музыканты группы. Периодически у нас ещё возникают какие-то проблемы. Совершенно точно знаю: дай нам сейчас две недели - мы альбом "добьём".

— Альбом записывается одним и тем же составом, или состав менялся в процессе записи?

—  Есть некоторые такие эксперименты, что ли... Видимо, далеко не всё будет звучать на концертах так, как в альбоме. Мы привлекли к записи виолончелистку. На одну песню пригласили гитариста группы РАЗГРОМ из Борисова, его Сашей зовут, я даже фамилии его не знаю. Лидер этой группы Василий Медунецкий трагически погиб этим летом. А так, в принципе, всё делали своим составом.

— А виолончелистку как зовут?

— Аней зовут. И её фамилии я тоже не знаю.

— Хотел бы ты записать акустический альбом?

— Очень. Я вообще акустику очень люблю. У меня так сложилось, что я на гитаре учился играть по своим песням. Меня когда-то пригласили в одну из могилёвских групп. Я когда-то просто писал для группы тексты, а потом та юношеская группа благополучно распалась на две, и в одну из них меня уже пригласили в качестве вокалиста - мол, ты пишешь, ты и пой. Я пищал там что-то. Потом и эта группа развалилась. А песни уже были. И оказался перед необходимостью учиться играть на гитаре, чтобы самому их петь.

— Музыка была твоя? Мелодии?

— По тем временам я писал только тексты, и ребята что-то на эти тексты соображали. Я уже ничего не играю из тех песен. Это было так давно, мне было тогда 15-16 лет.

— Если бы ты всё же взялся за акустическую запись, это был бы твой сольный альбом или альбом СЕРДЦА ДУРАКА?

— Я не погнушался бы сесть просто с гитарой и записать. Мне было бы интересно и с другими музыкантами, в таком лайт-составе. Хочется, когда мы допишем этот альбом, сделать помимо той более или менее жёсткой программы, которая сейчас есть, облегчённую, полуакустическую. Ну, наверно, будет гитара, быть может, скрипка. Очень хочется какие-то такие вещи попробовать. Акустический альбом - мне бы хотелось, чтобы это был альбом СЕРДЦА ДУРАКА. Я считаю, что если какое-то сотворчество происходит с другими людьми, то я, конечно, как автор несу ответственность за эти песни, но за продукт... Это должна быть общая радость и общая ответственность.

— Ты не думаешь, что одним из побочных эффектов "раскрутки" группы СЕРДЦЕ ДУРАКА может стать постепенное смещение акцентов со смысловой нагрузки твоих песен в сторону твоей персоны или персон участников группы?

— Я этого в отношении себя очень боюсь. Песни можно любить. И мне бы очень хотелось, чтобы их любили. Меня очень радует, что они находят отклик у географически далёких от нас людей. Это радует бесконечно. Но я всегда хотел бы соблюдать некую дистанцию всё-таки... Не то что с теми людьми, которые эти песни любят... Дружеские отношения меня напугать не могут. Но мне бы не хотелось, чтобы смещались понятия.

Справка: Тимофей Яровиков работает заведующим литературной частью в Могилёвском областном драматическом театре (как он говорит, его должность коллеги в шутку называют "завлитром"). Сравнительно недавно он в качестве автора песен принял участие в работе над спектаклем "Последняя женщина сеньора Хуана" по пьёсе Леонида Жуховицкого.

— Ты говорил про твой театральный эксперимент - написание песен для спектакля. Ты думаешь, тебе это в обозначенном смысле поможет? Ведь в спектакле к песням будет обращено больше внимания, чем к их автору и исполнителю.

— Песни получаются такими, каких я раньше, наверно, никогда и не писал. Тут у меня масса интересов. Во-первых, эксперимент какой-то творческий над собой: поработать с чужим материалом, но при этом не просто по заказу что-то написать, а переварить нечто и как-то на это среагировать адекватно. Да и меркантильный интерес в каком-то смысле преследую. Потому что, если это будет востребовано, спектакль будет "кататься", то к моей маленькой зарплате будет некоторая прибавка. Не могу сказать, что я об этом не думаю. Ну, и, помимо того, что это просто очень интересно, песни - другие. И мне кажется, что вот здесь у меня получается сдерживать себя каким-то условными рамками материала, с которым я работаю. Тут можно что-то новое попытаться в себе раскопать. Это дисциплинирует совсем по-другому. Это элемент для меня очень важный, я считаю, опыт уже получился такой бесценный, наверно.

— У людей иногда исчезает критическое восприятие того, что делает тот или иной "культовый артист".

— Есть человек, который пишет и исполняет песни. Есть его слушатель. Один - донор, другой, получается, реципиент. Задача слушателя - что делать? Слушать, понимать и в этом смысле сотворчествовать тому, кто поёт. Если он перестаёт это делать (а сотворчество предполагает критическое отношение), то он перестаёт быть слушателем. Я бы хотел для себя слушателей, а не людей, которые переступают эту грань. Я не хотел бы, например, чтобы меня "выдёргивали" из состава группы СЕРДЦЕ ДУРАКА. Тимофей Яровиков - грешный человек. Из него не надо никого рисовать, он тот, кто есть. Я бы не хотел панибратских отношений.

— Но, тем не менее, хотел бы контакта, сотворчества.

—  Конечно. А иначе какой смысл? И со стороны слушателя, и со стороны музыканта должны прилагаться усилия. Я говорил уже, образ такой у меня в голове возникал: на концерты ходят люди, они платят деньги за билет, они вправе рассчитывать на получение удовольствия какого-то. Но это не значит, что они пришли, а тут для них шуты пляшут. Они пришли на концерт, но на этом концерте, когда я выхожу на сцену, я хозяин, а эти люди - мои гости. Если это гости, которые пришли и сказали: "Ставь мне на стол, наливай мне горилки, чего-нибудь ещё..." и диктуют мне, как я должен их развлекать... Нет. Я хочу, чтобы люди у меня в гостях относились ко мне и к моему дому с уважением. И чтобы они стремились быть так же интересны мне, как я, хозяин, стремлюсь быть интересным им. Это должен быть взаимный какой-то процесс.

— Как ты полагаешь, на вопрос "Как дела?" надо отвечать рассказом о том, как у тебя дела?

— Да почему нет? Хотя распространяться... Я ещё подумаю, насколько мне близок этот человек, насколько ему имеет смысл что-то рассказывать.

— СЕРДЦЕ ДУРАКА - это группа или твой аккомпанирующий состав? 

— Мне с каждым годом всё больше и больше становится понятно, что это всё-таки группа. В группе люди бесконечно разные. И по духу, и по каким-то пристрастиям даже музыкальным - очень разные. Но мне кажется, нам вместе интересно. И потихоньку мы становимся группой. Несмотря на то, что все наши музыканты где-то ещё играют.

— А тебе легче оттого, что в группе твой брат играет?

— Ну, в каком-то смысле. Я шучу, что в группе СЕРДЦЕ ДУРАКА все, кроме меня, секс-символы. Потому, что посмотреть - красавцы, ёлки-палки! (улыбается) Брат очень мне помогает. Мне легче, я знаю, что положиться на него всегда могу. Потом, он, наверно, фронтмен команды.

— Разве не ты фронтмен?

— Ну, как сказать... Я, может, неправильно понимаю слово "фронтмен". Ну, в АУКЦЫОНЕ вот есть Фёдоров, есть Гаркуша. Они совершенно автономные личности, скажем так.

— Но всё-таки лидером является Фёдоров, он автор музыки, основной вокалист.

— Наверно, да. Я автор, но Пашка (Павел Яровиков, брат Тимофея, ритм-гитарист и бэк-вокалист группы СЕРДЦЕ ДУРАКА - И. Л.) на себя стягивает какую-то такую... Девочки кричат под сценой... Я слишком старый уже, чтоб девочки кричали под сценой, поэтому я надеюсь, что меня слушают (Всю тираду произносит со скромной улыбкой. Не думайте ничего такого, Тимофей не старый и для того, о чём он говорит, вполне сгодится даже по меркам молодёжной эстрады - И. Л.). Помимо всего прочего, мы вместе и поём. Он бэк держит. Это подмога серьёзная. На гитаре играет. Мне кажется, что мы на самом деле немножко разделяем: я смысловую нагрузку несу, а он - лицевую, так сказать.

— А над музыкой нынче как работаете?

— Я не музыкант. Я обычно сажусь, накидываю какие-то аккорды к песне. Написал её, намурлыкал, подобрал какие-то аккорды, принёс, показал. Аранжировка делается обычно группой и в первую очередь нашим басистом Ромкой Глюком. Он - музыкальный "движок" СЕРДЦА ДУРАКА, это совершенно однозначно.

— Возможно ли, чтобы кто-то из музыкантов СЕРДЦА ДУРАКА стал ещё одним автором, пишущим для группы? Или пусть тогда свой проект мутит?

— Например, если бы сейчас брат засел и начал писать песни, я одного хотел бы: всё-таки, коли я отвечаю за смысловой какой-то контекст в этой группе, то любой другой текст... Я должен за него отвечать. Вот недавно Алёнка (Алёна Кавкова, лидер могилёвской группы ОБАЯНИЕ НЕВОВЛЕЧЁННОСТИ - И. Л.) пропела нам песню свою, и мы играем её в нашей "электрической" программе. Мы это делаем по той простой причине, что мне кажется, этой песней мы можем что-то своё сказать. Она укладывается в общую нашу смысловую колею. Точно также мы играли песню покойного Васи Медунецкого из группы РАЗГРОМ, более того, она будет даже в альбоме у нас. Потому как это песня, которой мы тоже говорим что-то своё. Если кто-то напишет вещь, которая будет опять-таки укладываться в нашу смысловую колею, то почему нет? Я не такой большой "звезды козырёк", чтобы...

— А брат твой не пробовал писать?

— А он, по-моему, принципиально не хочет писать. "Все кругом пишут, - говорит, - я не буду". Что-то когда-то он пытался нашуршать. У могилёвской группы BEZ.NOT даже были попытки что-то сделать. Но как-то это осталось на уровне попыток. Может, он ещё однажды вернётся к этому, не знаю.

— Деликатный вопрос... Обращают ли внимание музыканты СЕРДЦА ДУРАКА на тексты твоих песен?

— Когда вдруг не приходит кто-нибудь из музыкантов на репетицию, и текст становится слышен, остальные, те, кто на репетиции присутствует, вдруг удивляются и говорят: "А ничего текст такой". Или вдруг они случайно попадают на акустический концерт и не пиво пьют где-нибудь, а краем уха "приклеятся", послушают... Но чтоб кто-то всерьёз прислушивался, пытался копаться в тексте, такого нет. Наверно, как и любые музыканты. (Далее со смехом) Наверно, это большая удача, когда музыканты пристальное внимание уделяют автору.

— А может быть такое, что кто-то откажется работать над песней, если ему не понравится какая-нибудь строчка в тексте?

— Именно строчка?

— Именно строчка, слова.

— Я не очень себе представляю такую ситуацию. Отчасти потому что не очень-то они и вслушиваются. Но так неоднократно бывало: некоторые строчки, которые вызывали у меня самого определённые сомнения... Я написал, послушали, послушали, и тут я вижу, что включается то самое сотворчество, и музыкант говорит: "Вот у тебя так и так, а что, если вот так и вот так?". Если идёт такой доверительный разговор, я вижу, что человек включился в процесс и относится к этой песне уже как к своей (а это ощущение для меня всегда очень дорого), я на равных с ним спорю, как будто он такой же автор, как и я. Если идейно будем противостоять... Я, например, такой весь из себя русский, а у нас есть ребята, которые белорусскую культуру поддерживают, и если им что-то с политической точки зрения не понравится... И то не думаю, что это будет причиной.

— А политические дела неужто и на вас как-то сказываются?

— В Могилёве есть люди, которые пеняют группе СЕРДЦЕ ДУРАКА, что это продажная группа, которая имеет цель: завоевание Москвы (произносит нарочито пафосно, с придыханием). Бывает, нас обвиняют в том, что мы не пишем песен на белорусском языке. У меня даже есть желание написать песню на хорошем белорусском языке и разбить их в пух и прах. Но для того, чтобы это сделать на хорошем белорусском языке, надо научиться на нём думать.

— Если вас освободить от житейских забот и посадить в студию, сколько альбомов вы сможете записать?

— Ну, штуки, наверно, четыре точно. Пять - не знаю. Но четыре смогли бы. Материала хватает. Не хватает времени, усердия и, может быть, стечения каких-то обстоятельств. Ленивые мы, конечно. Мы вообще - самая раздолбайская группа Могилёва.

— В своих песнях ты порой говоришь на очень серьёзные темы, которые многими нынче воспринимаются в штыки. Ты говоришь о вере, об отношениях с Богом. Не чувствуешь ли ты возникающего в связи с этим у публики напряжения и, если чувствуешь, как ты к этому напряжению относишься?

— Я говорю об этом и не считаю нужным это прятать куда-то. Это то, что у меня сегодня болит. То, что я вообще должен сказать в первую очередь. Да, я предполагаю, что многим людям это может не понравиться. Ну, ёлки зелёные, если вы хотите, чтобы я... Я дипломированный специалист, филолог, я могу срифмовать всё, что угодно, и это будет хорошо, я ручаюсь, но тогда платите мне за это грОши. Приносите мне заказ, я согласен сесть, поработать, это будет для меня тоже определённым экспериментом. Как это там у Веллера было? "Если ты профессионал - берись за любую грязную работу". Не скажу, что я профессионал великий... Но, например, меня бы не заломало тёте Мане поздравление в стихах на день рождения написать.

— А текст для попсовой песни?

— Не знаю, смог ли бы...

— А если б смог?

— Если б смог? Вот опять-таки в плане эксперимента, наверно, это было б даже весело.

— В таком случае ты бы оказался уже в другом контексте. Ведь "попса" - понятие не эстетическое, а этическое.

— Я бы, наверно, как к разовой акции, к этому отнёсся. Но и то... Я могу написать о чём угодно, но если мне попадётся тема, которая мне не нравится, я тоже могу о ней написать. Я напишу о том, как она мне не нравится. Как-то себе врать я не умею.

— Ты фильм "Остров" смотрел?

— Да.

— Ну, и как тебе?

— Как бы сказать... Мне понравилось. Мне понравилось, что просто и вкусно снято. Много нового как-то я для себя не открыл, кроме того, что из уст Мамонова там прозвучало в том самом эпизоде, когда они с настоятелем монастыря сидели на крылечке, и герой Мамонова говорит: "Добродетели мои смердят перед Богом". Это тоже не ново, но я эту мысль как-то так почувствовал в тот момент очень сильно. Я этому фильму за это благодарен. И потом, я считаю, что такие фильмы нужны. Сегодня нужны. Он был мне нужен, этот фильм. Быть может, мне не хватило чего-то... Мне не хватило вот чего: они всё договорили в фильме, они всё объяснили. А я хотел бы ещё сам подумать. Но я представляю, что есть люди, которые смотрят этот фильм, и им надо было это всё объяснить и дожевать. Ну, не все такие герои, как я (улыбается), которым сразу достоевщину подавай... А в этом фильме всё, в самом деле, понятно, и я считаю, он нужен. Кстати, наш товарищ Меля... Мы играли концерт в Витебске, он снимал, потом пришёл домой (мы об этом ничего не знали), достал запись нашего концерта, достал фильм "Остров", сделал клип - не клип, нарезку такую из фильма со смешными кадрами с нашего концерта, на нашу песню "Пропасть". И там иногда улыбку вызывающие сочетания, буквально совпадения какой-то картинки на экране и слов песни. Но, по правде говоря, когда я первый раз посмотрел, у меня у самого мурашки прошли по коже. Он очень серьёзно к этому отнёсся. Но это не наш клип, он просто сел дома и выдал ассоциации, это его работа. Но получилось очень интересно. Я не хотел бы, чтобы это широко распространялось, но теперь, наверно, где-то там бродит...

— А ты хотел бы, чтобы это был ваш официальный клип?

— Хотел бы - не хотел бы... Мне кажется, эта идея - интересная. Песня может так прозвучать. Может быть, мне бы этого даже хотелось, если бы на это согласились авторы фильма. Я, может быть, даже хотел бы предложить им послушать эту песню.

Источник: 
Игорь Лунев, nneformat.ru, декабрь 2007